Главная / главное / Шурави афганской войны

Шурави афганской войны

Леонид один из 79 ветеранов афганской войны, которые сегодня живут в нашем городе

Леонид один из 79 ветеранов афганской войны, которые сегодня живут в нашем городе

Как много и мало мы знаем об афганской войне. Девять лет, один месяц и девятнадцать дней она уносила с собой жизни, отправляя на родину вместо юных парней цинковые гробы с горьким грузом и нехотя отрывая от себя безногих, безруких, слепых. Для кого-то она далекая, чужая, непонятная, но тем, кто сражался в Афганистане, она до сих пор снится по ночам. Снится белое палящее солнце над острыми верхушками деревьев, каменистые ущелья, лица друзей и врагов, и то, как по ночам дрожат и светятся от взрывов скалы.  Кто был виноват в войне? Можно всегда прикрыться за фразой – «эта война нужна была политикам», но это с нашего молчаливого согласия принимаются решения в верхах.

После полугода службы в Забайкальском крае в январе Леонида Чиркова вместе со всем батальоном рассадили по вагонам и отправили… Куда? Знать не положено. Задавать вопросы тоже. Целый месяц они засыпали и просыпались под стук железнодорожных колес. Но в одно мгновение все изменилось, когда на красноярской станции, увидев три вагона, набитых солдатами, закричала женщина: «Пушечное мясо поехало!» Вот так, без особой церемонии, она рассказала ребятам о том, что ждет впереди этих русских солдат.

Это был 1980 год. В силу идеологической зашторенности о войне в Афганистане говорить было нельзя. Только на кухне за закрытой дверью. Даже в официальных сообщениях – «похоронках» – запрещено было говорить, что воин погиб при исполнении воинского долга в Афганистане. А между тем, это была крупная локальная противопартизанская война, в ходе которой боевые действия велись на всей территории страны без определенной линии фронта, преимущественно вдоль дорог, ущелий, в районах военных и авиационных баз, населенных пунктов, на местности со слаборазвитыми путями сообщения и стационарными средствами связи. Военную службу в Афганистане в составе 40 Общевойсковой Армии, или, как тогда «шифровали» это объединение – ограниченный контингент Советских войск за 10 лет прошли около 620 тысяч офицеров, прапорщиков, сержантов и солдат.

На следующий день уже после того, как Леонид вернется из Афганистана домой, к нему постучатся, велев подписать бумагу о неразглашении. Даже фотографии со службы ему не разрешили вывезти.

Был он телефонистом. В его задачу входило обеспечение батальона связью, регулировка радиостанций для колонн. Еще по дороге в Афганистан, когда он сидел на коммутаторе со штабом, принесли кипу военных билетов: «Давай, пиши: командир роты, номер автомата…»

— Нормально, автомат на руки, — вспоминает Леонид. – Позже мы попали в Кушку, в Туркмению. Нас поселили в сопках. Раскидали палатки. А потом собрали всех и спросили: «Хотите узнать, что такое Афган? Завтра будет вам представление». И привезли на следующий день водовозку с бочкой, расшитой пулями. «Духи» думали, что это – наливник, то есть емкость для перевозки топлива, вот и обстреляли.

Колонны, перевозящие бензин, керосин, всегда пользовались особым вниманием. Уничтожать их было проще других: зажимали в ущелье, подстреливали первую машину, она загоралась – деться было некуда. Это была страшная ловушка, из которой выбраться живым было непросто.
Увидев бочку, мы постояли, поежились. А потом пошли приказы. Первый из них – не связываться с афганцами. Мы ни с кем не могли общаться. Только прибегали к нам в батальон ребятишки из Шинданда и приносили нам виноград и арбузы, а мы им за это отдавали консервы с килькой. «Шурави — дост, — кричали они, — шурави — друг».

Тогда местное население относилось к русским не так, как позже. Но и уже тогда для них ты был днем – друг, ночью – враг.

Как-то мы остановились на кладбище и увидели привязанные на памятниках красные ленты. «Эти метки обозначают месть, — объяснили нам, — люди, на памятниках которых есть такие знаки, были убиты русскими». Это делали специально для того, чтобы поднять население против нас. И уже в это время тянулись караваны с ишаками, снаряженными мешками с оружием, на большей части которого стояла гравировка: «сделано в США».

А еще нам было запрещено ходить с голым торсом. Все пуговицы должны были быть строго застегнуты. В Афганистан своей колонной мы заехали в марте, уже тогда столбик термометра поднимался до плюс тридцати градусов. Летом он выдавал «полтинник». Вся спина была в соли от пота. Прямо в одежде мы заходили под бочку с холодной водой и обливались с ног до головы. Не успеешь дойти до палатки, уже сухой. Пить воду из случайных водоемов не разрешалось. Из-за всего этого у многих страдали почки. И наша часть становилась рассадником болезней.

Когда начинали варить обед – это было что-то. Вскрытые банки тушенки, раздутые как мячи, пахли совсем не аппетитно. Поэтому обходились мы поначалу сухарями и компотом. Это потом, когда был уже построен модуль, начали кормить лучше. А пока столовая – два столба и прибитый между ними щит. Начинаешь есть, подует ветер, и пережевываешь уже еду наполовину с песком.

В этой стране все воевало против наших солдат: солнце, горы, степи, бури, перевалы, ущелья, пещеры, «духи»… Один неверный шаг, и ты за точкой невозврата. И эта точка караулила тебя везде.

И было страшно, когда у тебя одни обязанности и никаких прав, и до дембеля длинные страшные дни. Кто-то, увидев трупы убитых ребят, отстреливал себе руки, ноги. Кому охота ехать домой в цинковом гробу? В итоге – дисбат.

Страшно было днем, страшно и ночью. Колонны по ночам почти не ходили, разве что заблудшая афганская барбухайка проезжала, облепленная картинками, как шапито, и с бренчащей музыкой из магнитофона. Но когда от выстрелов гремела гора, палец сам жал на курок, и длинная очередь пронзала глухую безответную темноту. Ночь как змея ждала момента, чтобы тебя ужалить.

Но все это было за порогом афганского ада. И за его чертой остались навеки застывшие знакомые глаза лежащего на дороге трупа. «Черные тюльпаны», возвращавшие убитых на родину, и прекрасные поля роз. И все это будет снится вечно. Словно вечное проклятие Афгана.

Леонид Чирков благополучно вернулся домой в июне 1981 года.

За годы войны в Афганистане погибло 15000 человек, 38 000 покалечено, 300 пропало без вести.

После вывода войск из Афганистана многим казалось, что все самое страшное позади. Тысячи матерей вздохнули с облегчением. Но потом начался Карабах, Абхазия, Таджикистан, Чечня…

Ксения ЗАОСТРОВЦЕВА

Как много и мало мы знаем об афганской войне. Девять лет, один месяц и девятнадцать дней она уносила с собой жизни, отправляя на родину вместо юных парней цинковые гробы с горьким грузом и нехотя отрывая от себя безногих, безруких, слепых. Для кого-то она далекая, чужая, непонятная, но тем, кто сражался в Афганистане, она до сих пор снится по ночам. Снится белое палящее солнце над острыми верхушками деревьев, каменистые ущелья, лица друзей и врагов, и то, как по ночам дрожат и светятся от взрывов…

Обзор